С высоты птичьего полета внизу все казалось маленьким, таким далеким и недоступным. Блики солнечных лучей освещали эту картину, и придавали ей легкой позолоты.
Он смотрел на раскинувшиеся территории и грустил.
В последнее время, когда он достиг сознательного возраста, его начали охватывать беспокойные чувства. Предшествием этому загадочному чувству было любопытство, которое не предвещало столь невыносимого для него ощущения.
Когда он был поменьше, его захлестывало желание узнать как можно больше. Ему хотелось увидеть, как бежит вода, услышать, как шуршит трава, узнать, как небо будет ласкать его загадочный полет. Он мечтал подлететь ближе к солнцу и поплескаться в его лучах...
В недалеком детстве, часто наблюдая в небе птиц передвижение, он думал «Как же хочется мне поскорей одеться в это оперенье». Он спрашивал их: «Что вы видели вдали, от родной земли?», но важные и надменные вороны отвечали ему молчанием. Обычно вороны не позволяли себе такой наглости, они вообще не часто залетали на его территорию, но когда его родители улетали по своим делам, они иногда позволяли себе подобную дерзость.
Когда он чуть подрос, и уже мог самостоятельно подчинить себе воздушные потоки, в его жизни произошла перемена. Именно в этот жизненный период он увидел людей.
Он пролетал над ними, смеясь над их неспособностью парить в воздухе, парить, как он. Эти маленькие людишки ползают по грязной земле, когда он, молодой Сокол, способен подняться на тысячу – нет, две тысячи – метров ввысь и купаться в пушистых облаках. На такой высоте открываются просторы безмерной красоты, и ты чувствуешь себя их хозяином. Иногда он даже считал, что раз он имеет возможность подняться выше, то и люди являются существами ниже его, не только в буквальном смысле. У них существуют какие-то развлечения, но это ничто в сравнении с его воздушным пространством, в котором он - хозяин. Ну что могло сравниться у людей с тем, когда он вздымался на тысячу метров, а затем, прижав крылья к телу, летел вниз рассекая собой воздух, и расправлял их лишь за три-четыре метра до земли? Он бы самоуверенным юнцом, чья уверенность пресекала реальность.

Теперь ему на ухо пел старый дядька-ветер, теперь он мог посмотреть на ночные звезды в золотистом свете и искупаться в багряном закате. Он смог воплотить все то, о чем мечтал в прошлом.
Как и полагает птице, больше всего он любил весну. В это время года, особенно в его начале, он любил засесть на высоченной сосне и наблюдать как весна сменяет зиму. Они точно две огромные армии: одна медленно надвигается, другая точно также медленно отступает. Когда он чувствовал, что весна уже покидает его край, он неизменно напевал:

Весна...
Так игриво разбегаются лучи. Весна...
Солнце греет, будто пламя от свечи. Весна...
Поскорее мне до следующей дожить, увидеть птиц.
Пусть будут надо мной кружить...

***

Он лежал с пробитым крылом, и смотрел на огромный человеческий глаз своего спасителя. Этот объект был ему интересен, он хотел как можно тщательней рассмотреть его, но не унимающаяся боль не позволяла двигаться.
Три дня назад, когда, собрав свои последние силы, захотел посмотреть на людей, - ведь он не видел их уже целых четыре месяца, - он имел неосторожность приземлиться на землю, не оглядев перед этим территорию. И на него напала кошка. Кошка, которая живет с людьми!
«Удивительно, что она на них не нападает», - думал он. И почему тогда она напала на него?
«Не потому ли, что люди выше птиц?»
Это стало еще одним подтверждением человеческой возвышенности. Раньше он почти ежедневно летел в места скоплений этих двуногих существ, но последнее время силы начали покидать его, ему становилось все тяжелее и тяжелее поднять свое тело в воздух и продержаться без приземления больше двадцати минут. А ведь раньше он мог оставаться в воздух до трех часов!
Во времена таких перелетов, он залетал за десятки километров от гнезда. И однажды, во время одного из таких перелетов, он испытал потрясение. Залетев на неизведанную доселе территорию, он увидел много огромных машин, которые напоминали ему… его. У этих машин, как и у него, был нос, который рассекал воздух, чтобы было легче обуздать воздушное пространство. Были у них также крылья, два огромных крыла, в тысячи крат большие, чем у него. Только почему-то они не двигались...

То, что люди, вероятно, создали и подчинили себе железных птиц, очень потрясло его. Он целое утро просидел на дереве около аэродрома в оцепенении. А когда эта машина зажужжала, зашипела и заворчала, он испугался – не его ли она заметила. «А что, если эти птицы созданы для того, чтобы уничтожить нас, птиц поменьше?»
Сокол был готов сорваться с ветки и улететь прочь, но что-то держало его… И когда железная птица начала подниматься в воздух, на свое мелкое подобие она не обратила ни малейшего внимания, и лишь тогда Сокол немного успокоился.
Большая птица пошла на взлет, и он решил проследить за ней. Но она набирал скорость настолько стремительно, что ему не удалось его догнать: она летел слишком быстро.
После этого Сокол еще не раз прилетал к аэродрому, чтобы наблюдать за странным созданием. И однажды он придумал способ, как удалось обхитрить огромное создание. Он, зная примерное направление вылетел в том направлении заранее. Он размахивал крыльями что было сил, ему хотелось наконец-то узнать, куда и зачем летают эти машины. Вскоре сзади послышался знакомый рев. Железная птица летела сзади, но Сокол не мог позволить себе оглянуться, чтобы увидеть происходящее, ведь это замедлило бы его движение. Он ощущал, что его соперник настолько велик и могуществен в небе, что где-то в глубоко в сознании уже понимал: он проиграл эту схватку. Тем временем самолет летел прямо на Сокола. Еще миг, и турбина засосала бы птицу в свое чрево, но в самый последний момент, Сокол взял чуть влево. Машина обогнала его и начала удаляться с огромной скоростью.
Сокол уже почувствовал ощущение разочарования, которое стало ему теперь так знакомо, но тут произошло нечто. Сокол заметил, как из бока железной птицы начали выпрыгивать... люди. Это, несомненно, были люди.
«Но зачем людям создавать машины, которые будут их убивать?»
Сокол перебывал в недоумении.
Он сконцентрировал свой взгляд на падающих человечков. Расстояние к земле уменьшалось. Но вот из-за спины человека что-то вырвалось. Какой материал, свойством которого было становиться все больше и больше, создавая собой форму купола. Этот тканевый купол замедлил падение, и теперь человек не летел, а словно плыл по воздуху. Затем второй, и третий и все остальные раскрыли такие же купола над собой.
В тот момент Сокол испытал опустошенность. У него словно забрали что-то такое, что наполняло его, поддерживало его самосуществование и выделяло из всех остальных. Он всегда думал, что небо – это только его территория, куда доступ другим существам – тем более людям – недозволен. И вот теперь именно люди разрушили его когда-то незыблемую крепость.

Ретроспектива

И сейчас, когда этот человек – кажется, девушка – разглядывая его, ласково поглаживал его перья и тихонько говорил: «Как хорошо, наверное, быть птицей. Паришь в облаках, предоставляя свое тело воздуху... Ах, как бы я хотела быть птицей», Сокол думал: «Ах, как бы я хотел быть человеком…»